Запах яблок – память по отцу

Запах яблок – память по отцу

Коммунальщики России сверяют часы в Уфе
Октябрь 3, 2019
Конкурс «Лучший социальный проект-2019»
Октябрь 7, 2019
Показать все

Мы с Раулем Утяшевым жили в разных частях Уфы, между нами была и достаточно приличная разница в возрасте, но объединили нас не только наши имена, но и два инвалида войны с одинаковыми именами – «дяди Гриши». А самое главное –  это тот сказочный ковер-самолет, который называется спорт. Свело нас –двух Раулей – увлечение боксом.

Мой сосед дядя Гриша вернулся с войны с бочкообразным деревянным протезом вместо правой ноги. В  наш угол Нижегородки, притулившийся к озеру Долгое, вернулся из тюрьмы и доходя-чахоточник, который поселился в хибарке своей преставившейся матери. Вскоре в округе стали пропадать собаки, козы, куры… А «сиделец» стал поправляться и по мере выздоровления все больше наглеть. Фронтовики его предупредили: не балуй, но он не понял. Потом вдруг исчез. Вскоре зашел к нам участковый, и попросил мою маму быть вместе с другими соседками понятой. Я за мамой, как хвостик, бегу, мне лет семь. Участковый не успел меня выловить, прежде чем, я шмыгнул в дом. И до сих пор перед глазами –  тело, в грудь вбит металлический стержень…

Никто и слова не произнес, но все знали, и участковый тоже – что приговор привел в исполнение наш дядя Гриша. После этого порядок надолго восстановился.

Другой Гриша — сосед моего друга Рауля, человек невероятной физической силы, вернулся с фронта без обеих рук. О его силе долгое время напоминали огромные ворота, металлический остов которых лежал посреди двора. Эти ворота молодой да удалый Гриша снял на спор в подпитии. Вот только поставить на место не успел, потому что проснулся, а утром уже шла война. Он первым в округе ушел на призывной пункт, надеясь, что скоро вернется. Но вернулся уже к концу войны без обеих рук.

И таких инвалидов в стране в пятидесятые годы прошлого века было много.

…Путь со второго этажа на улицу – пустяк. Полтора метра по узкому карнизу с балкона – до водосточной трубы. Потеряешь равновесие – не беда: спрыгнешь на клумбу. В худшем случае получишь по затылку от тети Дуси – это ее клумба. А получать подзатыльники от нее – одно удовольствие: потом всю неделю будет жалеть и обязательно даст чего-нибудь поесть. Хуже, когда спускаешься по трубе. Соскользнут руки, покатишься вниз – порвешь штаны… Тут уж мать не спустит. А сидеть

весь день с малышом взаперти – удовольствие небольшое.

Рауль осторожно поставил ногу на землю. Потянул носом – ах! Эта тетя Дуся… Вечно у нее что-нибудь шипит на сковороде. Сглотнув слюну, пошел в конец двора, где сидели ребята на тех самых воротах, что снял по пьяному делу отец Юры,

– Юрка, я готов, пошли! Поплывешь?

– Решил…

– Не боишься?

– Раз сказал, значит, пошли…

Но решительности в голосе все-таки не чувствовалось.

– Эх, Рауль, врешь все. Самому, небось, страшно. Ты лучше брось и не спорь. И не плыви, уговаривала Рауля сестра.

Он и сам побаивался переплывать Белую, но раз сказал – нужно плыть, а то ребята проходу не дадут. Вначале плыл легко, вода была теплая. Но когда добрался до середины, сильное течение потащило под проходящие плоты, которые тащила мощная баржа. Пробовал плыть против течения, да куда там! Больно ударило о бревна, проволокло под них. Далеко вниз унесло течением, и там его, еле живого, втащил в свою лодку бакенщик.

Ребята прибежали домой, рассказали все тете Дусе. Та – к его матери на работу. Прибежали на берег. Мальчишки говорили, что своими глазами видели, как затащило под баржи…

Бесчувственную мать привели домой, открыли дверь… Рауль сидит на лавке – весь зеленый. Мать обхватила голову сына руками и ни слова сказать не может. Потом расплакалась – легче стало. Потом опомнилась и давай хлестать его ремнем: «Вот тебе Белая, вот за трубу…». Но закрывать его дома перестала.

Со временем Рауль стал пропадать по вечерам. Однажды мать пошла следом за ним. Пришли в парк. Поняла: записался в секцию на бокс. «Ну, бог с ним, пусть ходит, побьют – перестанет», – решила она.

Так прошел год. Весной Рауль стал чемпионом республики. И принес свой первый приз: мраморный барашек вертится около бадьи с водой. Подарили ему еще спортивную обувку и боксерскую майку. А как-то вечером зашел к ним его тренер Раим Габдра- кипов. Тренер понравился матери. Это был высокий крепкий парень, как раз из боксеров 1-й волны. Понравился еще и тем, что учился в институте на инженера, и ребят заставлял не только тренироваться, но и хорошо учиться. Она даже пожалела, что не познакомилась с ним раньше.

– Ханифа-апа, Рауль стал чемпионом, и теперь нам с ним и другими ребятами нужно ехать на соревнования, в другой город. Вы отпустите его?

Она, конечно, сразу согласилась — с таким тренером можно ехать хоть куда, этот дурному не научит, сразу видно.

На турнире Рауль Утяшев занял первое место. Между боями ходил по кривым улочкам похожей на Уфу Пензы. Любовался первым незнакомым городом и в витрине одного магазина увидел красный платок. Сразу вспомнил про мать: вот бы купить такой, он бы, наверное, ей подошел. Ничего ведь у нее нет приличного, все для них троих старается. Шали даже нету. А что, если у Раима попросить денег? Он даст. Обязательно даст. Не знал тогда Равиль, что тренер сам еле сводит концы с концами, живя на свою стипендию. Узнал потом, когда прошло уже много времени, что Раим отдал на платок последние. Это был настоящий тренер, и у него было чему поучиться.

Тогда с деньгами в кулаке Равиль пустился бежать в магазин. Ему все казалось, что вот прибежит, а платок уже продали, что вот эта женщина, впереди, сейчас купит его. Опомнился лишь потом, когда платок оказался у него в руках. Красный, мягкий, настоящий шерстяной платок.

Когда ехал домой в тряском вагоне, все время думал о матери. Работа да работа – целыми днями, чтоб их троих прокормить. Раньше мать говорила: «Вот подождите, ребятки, придет с войны отец, все у нас будет. Заживем не хуже других».

Отец пришел, да что толку… Помнит Равиль, проснулся ночью — пахнет яблоками. Да так сильно пахнет, что до сих пор, кажется, чувствует этот запах. И кто-то чужой кашляет сильно…

Отец тогда привез целый ящик яблок. Эшелон останавливался, кажется, в Курске, который славился своими необычайно сладкими яблоками. Весь обмороженный был, протянул совсем недолго. И с тех пор, если запахнет яблоками, перед глазами встает, как живой, отец – в гимнастерке, с медалями… У запаха тоже своя память есть, оказывается… Раньше жили надеждами, а теперь и надеяться было не на кого, и ждать было некого.

Глядя на него, на Рауля, и я надолго увлекся боксом….