Тоска по вчерашнему дню – это тоска по иллюзиям

Тоска по вчерашнему дню – это тоска по иллюзиям

Круизный лайнер «Мустай Карим» спущен на воду
Сентябрь 13, 2019
Праздник по поводу юбилейного в этом году пассажира в аэропорту «Уфа»
Сентябрь 16, 2019
Показать все

Разменяв девятый десяток, Рауль Тухватуллин продолжает выпускать две популярные в России  газеты. Он бодр и полон новых творческих планов. Вот что пишет о коллеге журналист Альфред Стасюконис в беседе с ним.

– Пенсия – это воля (свобода), это финансовый минимум, которого хватает тебе на жизнь, если ты, разумеется, не жадный. Твоя голова освобождается от всего наносного, и мозг начинает генерировать интересные идеи. Я поздно ушел на пенсию, задержавшись на «боевом посту», – в шестьдесят восемь лет, сейчас мне 82. Я стал носителем определённой информации, или, как принято говорить, жизненного опыта. Пришло понимание того, что она, эта информация, первична, а материальная – вторично.
– Вторсырье?
– Абсолютно верно! Разве заберёшь на тот свет квартиру или машину? Недавно вычитал фразу какой-то сказочно быстро разбогатевшей личности: «У гроба карманов нет».
Нет, конечно. Не удивительно, что после шестидесяти я стал испытывать потребность что-то отдавать другим, поделиться с ближним. Хотя  и в молодости был раздающим, а не стяжающим.
– Да, знаем, твоя жена Дина, которую мы все звали «Дина — Кроткая», царствие ей небесное, частенько называла тебя «просто Филей».
– Да, точно! Но я счастлив, что в моей душе присутствует такой порыв. Это сродни позднему раскаянию. Мы же неправильно живём: только под себя гребём, во всем ищем личную выгоду. А то, что выгодно тебе, бывает невыгодно другому. Когда это поймёшь, достигаешь своеобразного жизненного равновесия.
– Я думаю, в данном случае речь идёт о духовных вершинах, покорить которые дано не каждому. Да и не каждый стремится к этому: сподручнее находиться у подножия и не видеть того, что наводит человека на размышление. Давай поговорим всё же о вещах общедоступных. То, что ты бодр и свеж в свои восемьдесят с лишним – твоя заслуга, или заслуга твоих предков?

– Конечно, гены сказываются. Мой дед по материнской линии прожил девяносто шесть лет. Овдовев, в шестьдесят три он на двадцатилетней девушке женился. Она ему троих детей родила. Мама почти сто три года прожила. Дядя несколько лет провёл в плену в первую мировую войну, но покинул этот мир в сто четыре года. Только один из родственников немного не дотянул до восьмидесяти. Но про него все говорили: слишком рано ушёл.
Посмотрите дореволюционные фотографии, на которых запечатлены известные семьи. Все богатыри, красавцы, все статные. Никто не пил. Рожали много детей. После октября семнадцатого вековые традиции обрушились. Поэтому интерес к своей родословной неслучайно пробудился – мы хотим знать, как жили предки, мы хотим понять, в чем ошиблись. И в процессе этого поиска делаем удивительное открытие: нельзя уничтожить доброе зерно. Как его ни топчи – обязательно прорастёт.
Пару лет назад мне позвонил двоюродный брат, Радик Насибуллин, начальник Кушнаренковского РОВД. Попросил приехать по просьбе умирающего отца. Тот уже глаз не открывал. Приехал, взял его за руку и слышу: «Хорошо, что увидел любимого племянника…». Значит, понятие «родная кровь» – не просто слова. (о крови в пробирки?) На похоронах дяди подходит ко мне моложавый симпатичный здоровяк: «Не узнаёшь?, – спрашивает, – я тоже твой двоюродный брат». Он оказался генералом ФСБ. Знать его я не мог, потому что работал он не в нашей стране.  
Потом мы все вместе обсуждали вопрос: почему не знаем друг друга, утратили какую бы то ни было связь? Все по местам расставила тётя. «Один наш предок, – сказала она, – утверждал, что после революции самых сильных будут уничтожать. Поэтому и ушли в толпу, растворились в ней. Даже фамилии поменяли».
Вот как все было на самом деле, а ни так как нам в школьных учебниках рисовали. Почему мой брат генералом стал? Да потому что гены. Но в Коране сказано: не гордись роднёй и детьми. Нельзя их заслугами размахивать как знаменем, но помнить о своих корнях  необходимо.
– А как же марксизм-ленинизм, Рауль? Мы, можно сказать, клялись в верности его идеям. С детских лет.
– Я плохо учился. (Смеётся). Я боксом увлекся, раскрылись дары.
– Так это бокс помог тебе поступить на журфак МГУ?
–  И он в том числе. Потому что приходилось драться за своё место под солнцем. В прямом и переносном смыслах. Это было тяжёлое время. Отец погиб на фронте в первые дни войны. Помню, когда шел в центр Уфы из Нижегородки, останавливался у хлебозавода и вдыхал воздух, от которого кружилась голова, поскольку он был насыщен ароматом печеного хлеба. Поэтому я удивляюсь, когда слышу стенания по поводу того, что жизнь сегодня тяжелая, времена нелёгкие. Кто ничего не делает, у того ничего и нет. Я рано женился, и мы с женой и маленьким сыном углы в квартирах снимали. Потом появились модные тогда мотоциклы «Ява». Я покупал их за 600 рублей в Москве и гнал в Уфу, где сбывал за 1000 с лишним. За лето несколько ходок делал. В результате купил свою халупу.
– Да вы, батенька, спекуляцией занимались…
– Я кормил свою семью. Все остальное – от лукавого. Как тогда, так и сегодня. Возьмём для примера академика. Он делает какое-то открытие, получает положенную ему сумму, а с ней – и долгожданную волю (свободу). Он может целый день лежать на диване и обдумывать какие-то свои идеи. Он остается с этими размышлениями один на один, никто и ничто его не отвлекает, не раздражает. И рано или поздно такие идеи, как правило, трансформируются в материю.
 – Мысль, выходит, действительно материальна?
– Нет, это профанация, мысль не может материализоваться, она может преобразоваться в материю.
– Как?
– Мысль нужно поймать, найти с ней созвучие. Мог бы написать Пушкин то, что написал, если бы каждый день ходил на работу? Нет, конечно. Потому что подневольный труд непроизводителен. Я по молодости завидовал одному художнику. Как художник он, кстати, был достаточно посредственный, но ни он сам, ни его жена не работали в обычном нашем понимании. Художник делал какую-то халтуру, которую периодически находил. Вырученных денег все равно не хватало, но семья превыше всего ставила неизбывное ощущение свободы.
– Одной свободой сыт не будешь.
– А знаешь как они продуктовые запасы пополняли? После уборки ехали на пустующие поля и набирали мешки картошки, морковки и т.д. ведь урожай у нас убирали частично, значительная его часть под снег уходила. Вот так и выкручивались. Поэтому сегодняшнее время для человека ищущего, творческого самое что ни на есть замечательное. Вот я, к примеру, продолжаю выпускать свою газету, свою начал издавать и сын, бывший врач, кандидат наук. Он уже оставил медицину, всего себя отдав новому делу.
– Тем не менее многие тоскуют по старым временам.
– Ну а как же? Это естественно. Ведь тогда не надо было ни о чем думать. Все за тебя решало государство. Или – не решало. Но все ходили строем, все были, образно говоря, в одной форме. Скомандовали – пошел на демонстрацию, флаги сдал – напился. Если начнёшь хулиганить – жена позвонит в партком. Все по полочкам было разложено. Но там не было места индивидуализму, личности. Поэтому тоска по вчерашнему дню – это тоска по иллюзиям. Сегодня надо искать своё предназначение в жизни. А работа –  от слова «раб». Улавливаешь разницу?
​ – Значит все мы в основной массе остаемся рабами?
​–  А вот это каждый для себя уже сам должен определить. И уже исходя из этого определения, искать решения своих проблем. Неправильно, если их мы увязываем с мифическими проблемами общества, государства. Каждый за себя должен отвечать, за свои поступки. Господь всем даёт хорошую душу. Но затем человеком начинает командовать тело по своему хотению (отсюда термин  похоть).
–  О чем бы ты не говорил, обязательно коснёшься вопросов духовности. Как ты пришел к Богу?
–  Когда жена умерла, я впал в ступор, казалось, не выживу. Это был страшнейший стресс. Не знаю почему, но взял Коран и там наткнулся на фразу, смысл которой такой: отниму у тебя самое дорогое, но потом дам дороже того, что ты потерял. Это – вера. Я обрёл её. И мир открылся заново. Настоящий мир, а не тот, который мы придумали себе сами. Мы все когда-нибудь уйдём. Поэтому жить необходимо достойно, достойно переносить все выпавшие на твою долю испытания. Это не просто, поэтому многие и не хотят поступать по совести.