Невзрачный камушек с Байкала

Невзрачный камушек с Байкала

курбан байрам
В Уфе на Курбан-байрам откроют 2 площадки для забоя животных
Август 3, 2019
хоспис
На строительство хосписа в Уфе необходимо минимум 300 млн рублей
Август 5, 2019
Показать все

Одно дело – писать фамильную книгу своей семьи. Когда каждая новая веточка родового дерева откликается в твоем личном пространстве. Я этим уже 30 лет занимаюсь. И не перестаю удивляться подаркам судьбы. Недавно, к примеру, социальная сеть ВКонтакте подарила мне направление «вглубь», про которое в своем исследовании по линии отца-деда-прадеда я уперлась в границы с Белоруссией (куда давно собираюсь поехать) и имя прапрадеда – Евтих. Он жил в начале 19-го века, судя по тому, что прадед мой Ананий был 1860 года рождения. Но была ведь еще прабабушка, его жена с девичьей фамилией Чудова. Так вот Евдокия (Авдотья) Чудова родом из деревни Добрый дуб Славгородского района Могилевской области. И вот на днях пришло мне сообщение от ровесницы моей Ирины, которая прислала фото Анания, которое есть и у меня! Спрашивает: кажется, мы родственники? На ее страничке ВК я нашла фото прадеда Якова Чудова, полагаю, родного брата нашей Евдокии. Ирина живет в Выборге, жду с нетерпением ее звонка. Так хочется услышать хоть какие-то подробности о давнем том времени и версию о том, почему Ананий увез семью из Белоруссии в Башкирию. Ищите и отыщите! Нас много: если кто-то тоже занимается поиском корней, то много шансов, что судьба вас сведет. Не на просторах Интернета, так вживую — в реальности!

Вот вам другие доказательства этой простой истины. Сейчас у меня есть уже неколько крупных заказов на написание фамильных книг. Они долгосрочны и неспешны – никто никуда не торопится и даже иногда заказчики сами тормозят меня: «нам нужно подумать, собрать информацию, найти фото». После длительного общения с предпринимателями, которые «сказал-сделал», я тоже научилась действовать решительно и быстро. Ан нет, с родословными так не получается. Слишком больно, слишком лично, слишком неоднозначно. Сразу оглядываются на других сородичей: правильно ли поймут, верно ли двоюродная тетушка будет тратовать какой-либо эпизод про общую бабушку, беззаботно названную в тексте безграмотной. «Но ведь у нее же было три класса образования!» Это как по острию ножа двигаться к плошке с медом. А меда-то нет вовсе! Мухи его засидели и съели.

Недавно в кабинете успешного бизнесмена с удивлением и смущением наблюдала, как владелец строительной компании и его племяница читали заготовку (проект) такого текста про их семью, эпизод про трагическую гибель отца и дедушки. Они оба плакали, хотя никаких особенных подробностей в тексте не было. Просто оба очень любили этих своих прародителей. И добрую, заботливую жену этого человека, маму и бабушку, смиренно глядящую на нас с портрета на стене. И мне хотелось плакать вместе с ними.

А они просто никогда не говорили друг с другом (и даже сами с собой) об этом – о боли, о памяти, о долге перед предками. Ведь нужно всего-навсего помнить и вот так, хотя бы постфактум, любить. Тогда погода в доме будет, если не безоблачной, то хотя бы с прогнозом на наличие солнца.

Как тот погреб в доме, где этот папа и дедушка хранил вкусности, редкие по тем временам середины 20 века: конфеты, колбасы, лимонад… Бизнесмен и его сестра, мама племянницы, как в пещеру Аладдина стремились в этот «райский» уголок и навсегда запомнили ощущение счастья. Сестра рассказала об этом дочери (племяннице), которая передала эмоции мне – чужому для них человеку.

На таких вот рассказах – неожиданных и трогательных – я стараюсь строить свои (вернее, чужие тоже) фамильные книги. В этом – смысл исследования и посыл в будущее: если сейчас мне об этом не расскажут, легенды, байки, приколы семьи навсегда уйдут в небытие. Только нужно быть очень тактичной и в самых трагических местах плакать вместе с заказчиком, неизбежно становящимся другом.

Был еще инсайт (мой, конечно), когда я привезла с Байкала камушек другому заказчику, сорок лет назад переехавшему с берегов Байкала в Киргизию, а потом в – Центральную Россию. Он даже не знал, сохранился ли тот дом на горе Длинуха в Иркутске, где он рос и катался на санках… Второй камушек был от ворот этого дома, к которому мы с подругой сорок минут плутали по частному сектору, где ровным счетом ничего с тех пор не изменилось. Этот дяденька, которому уже скоро семьдесят, тоже удивился: « Как будто и не было этих десятилетий: все там по-прежнему…». Он, кстати, так глубоко погрузился в тему, что теперь хочет сам все перепроверить и самостоятельно сделать все открытия. Про то, например, что его дед служил в элитных царских войсках уланом и после Первой мировой вместе с сослуживцами участвовал в Белом движении в Крыму. А в семье об этом ничего не знали – запретной была тема, молчали старшие в тряпочку, хотя по номеру Георгиевского креста, которым был награжден этот юный Иван, сейчас легко проследить в Интернете (даже в архивы запросы можно не посылать) путь его дивизии, полка, роты …

Это просто восторг космический — когда тебе возвращаются эмоции за невзрачный камушек с Байкала!